Передо мной было сизое марево - расплывчатое, поглощающее лица и дома, машины и улицы. Я жил в этом мареве и мне временами казалось, что меня больше не существует, - это мои воспоминания, а сам я, бестелесный, невидимый для других, летаю в этом мареве, не понимая происходящего. Такое было со мной, когда я ехал в поезде на Север. Денег не было ни копейки, в мешке лежал последний сухарь, я грыз его и обессиленный от голода засыпал, а когда просыпался, то начинал думать - я один в этом поезде, поезд несется в бесконечность по безрельсовой дороге, никто не может его остановить ... Я не мог понять, кто же едет рядом, лица начинали исчезать, я почти терял сознание.
Я мотался по Москве, простаивал у кабинета следователя Замковца, отвечал на его вопросы, возвращался домой и лежал по десять часов кряду. Я не мог ни с кем разговаривать: отвечал невпопад на вопросы жены, мне никто не звонил. Я исчез для всех - администраторов, директоров филармоний, руководства своей организации. Иногда оказывался у Джалилы и не понимал, что со мной происходит, отношения наши уже не были прежними, но я не задумывался над этим, я выходил от нее более-менее понимающим происходящее.
- Что говорит следователь? - спрашивала Джалила.
Я принимался вспоминать. Ах, да...
- Запомни, ты не уйдешь. Никто еще не уходил. Говори, кому ты давал взятки, ведь не мог же ты, уличный, никому неизвестный, вот так прорваться...
Я знал, что у него все рассыпается, как рассыпается в эти дни у меня, но он еще цепляется, у него есть еще время, а у меня его почти не остается, скоро моя тусовка, обнищавшая, растерянная, разбежится куда глаза глядят, кого-кого, а их подберут, останется только Кречет, он сидит на юге, занимается подводной охотой и играет на компьютерах; иногда он звонит мне и говорит, чтобы я бросал все и приезжал к нему, но я никуда не могу уехать, ежедневно я хожу к следователю Замковцу и выслушиваю его угрозы. Он говорит, что Автандил раскололся, где я закапываю свои миллионы, туда уже выехала бригада, и я могу считать себя нищим человеком, точно таким же, как следователь Замковец и все нормальные люди вокруг. Я слушаю этот бред, киваю головой и молчу.
- Почему ты молчишь?! - спрашивает он.
- Вы больной человек, у вас воспаленное воображение и ненормальная психика, - говорю я, - вам надо лечиться...
Он носится по кабинету и говорит, что засадить меня в камеру - дело всей его жизни...
В один из дней жена позвала меня к телефону, я еле поднялся с постели, услыхал в трубке голос Вики Ермолиной:
- Мне надо срочно встретиться с тобой ...
Я назначил ей встречу в кооперативном кафе. Посетители смотрели на меня, как на выползшего из могилы, и даже знакомая официантка держалась на расстоянии. Вика была чем-то сильно возбуждена, я предложил ей выпить вина, а потом уже начинать о деле.
- Ты помнишь, я говорила тебе о двух мужиках, которые очень интересуются твоей персоной...
Я вспоминал - какой-то разговор был, но какой?
- Да, да, но ты, ради бога, напомни.
- Чикин и его дружок Жека, вроде бы он в самом деле чекист или по крайней мере сексот...
- Вспомнил, ты говорила... Чикин давно мной интересуется, очень давно. Теперь все его мечты исполняются.
- Недавно я встречалась с ними. Жека сказал, что хочет тебе помочь. У него, мол, есть такая возможность. Просил познакомить тебя с ним. Чикин при этом присутствовал. Он, правда, сидел в другой комнате. Меня просили не говорить тебе о нем...
- Что ты думаешь об этом? - устало спросил я. Я уже пожалел, что выбрался из своего ненадежного убежища.
- Я знаю их давно и очень хорошо. Особенно Жеку. Он специализировался по девочкам. Стращал, обещал помощь и выбивал деньги. Мне кажется, здесь тот же случай... Я должна была сказать тебе об этом.
- Спасибо, - сказал я. - Мы еще с тобой споем. Я надеюсь, скоро.
- Я тоже надеюсь.
Я поймал такси и отвез ее домой.
Вечером раздался звонок.
- Здравствуй, Распутин, - услыхал я в трубке. - Рад, что ты согласился встретиться со мной. Меня зовут Евгений. Когда мы можем встретиться?
- В любое время, - сказал я. - Называйте место... Я сейчас более чем свободен.
- Понимаю, вынужденный простой. Все можно изменить, - он говорил и о чем-то напряженно думал. - Я подъеду к гостинице "Юность". Встретимся у входа на Новодевичье... Сегодня, в пять часов вечера. Вы извините, но нас не должны видеть... Сами понимаете, в чем дело.
Я ровным счетом ничего не понимал, но ответил:
- Конечно же, я понимаю...
В пять часов вечера у ворот на Новодевичье кладбище ко мне подошел высокий человек с морщинистым не по годам лицом, в кожаной куртке и широких джинсах.
- Евгений... Можешь попроще - Жека.
Я тоже представился:
- Алексей.
- Вот мы и знакомы... Обстановка, правда, слегка необычная ... Скажем так. Я давно, честно признаться, мечтал познакомиться с тобой. Нет, не из-за музыки, у меня другие пристрастия, ты поражал мое воображение своей пробивной силой. Кто-то мне сказал, что ты - человек двадцать первого века, и я согласился.
- Лучше бы мне не давали таких характеристик, - ответил я. Мы дошли до могилы Хрущева и присели на скамейку. По лысому металлическому черепу стекали струйки воды.
- Не спеши, трудности бывали у всех. В том числе и у меня.
Я криво усмехнулся:
- Особенно в те минуты, когда вы с Чикиным сорвали мои концерты в "Олимпийском".
Мои слова его ничуть не смутили. Он начал говорить о том, что ничего не попишешь, таковы законы борьбы и конкуренции, спросил меня, знаю ли я о группе "Ах!", а когда услыхал от меня утвердительный ответ, сказал, что он по существу является директором этой группы, даже показал свое красное удостоверение. Тут же рассказал о том, что центр "Фантом" неожиданно для него отправил "Ах!" в Америку, ясно, что пытаются переманить от него девчонок, в которых он вложил столько сил. Я тут же сказал ему, что о нем не слыхивал, но сразу же догадался, кто тащит "Ах!", когда увидел "сенсационные" публикации в газете Чикина, передачи по телевидению, клипы и интервью. Он не стал ничего отрицать.
- Вот мы и подошли к главному, - сказал он. - Ты мне сам помог, я не знал, с чего начать... Мне давно известны ваши отношения с моим приятелем Чикой, я не знаю, из-за чего все произошло, да это и не должно меня волновать... Он не может слышать твоего имени, думаю, что ты тоже не испытываешь к нему особых симпатий...
- Испытываю и еще какие! - сказал я.
- Ты понимаешь, он "человек довольно сложный, издерганный, нервный... По существу, неудачник. Если сравнить его, скажем, с тобой. Но у него есть и свои привлекательные черты. Тебя, это, конечно, не интересует... Так вот, он сказал мне, что у него готова очередная "бомба" о тебе, такая, что может смести тебя уже не на время, а навсегда. Я даже попросил его показать материал, и он показал, вероятно, испытывая уважение к моей главной профессии, о которой мы сейчас не будем распространяться. Я стал его просить не давать эту статью, сказал, что в определенные моменты каждый человек, несмотря на все свои отношения, должен быть гуманным.
- Да уж, Чика будет гуманным ко мне, - сказал я.
- Да, он, признаться, замялся. Но я убеждал долго, поверь мне... Согласись, сейчас такая публикация тебе ни к чему...
Я его слушал и понимал, к чему он ведет, я был уверен, что никакой публикации Чикин не подготовил, я, конечно, не ангел, но никаких фактов у него в руках нет, это мне точно известно. Что касается следствия, то оно не закончено, и, судя по пене у рта следователя, ничего он не докажет, на понт меня не возьмешь. Так что давай, мальчик, скорее называй сумму, я узнаю почерк Чики, он многим знаком и мне тоже... А быть может, они уже разнюхали, что следствие упирается в тупик, и прикатили, чтобы не упустить момент, тем более что девочки, отличная кормушка "Ах!", соскочили с одного места, это ясно и мне, и им тоже...
- Я признателен тебе, Жека, за заботу, - сказал я. - Приятно иметь дело с людьми, которые хотят помочь тебе... Сколько?
После моего вопроса он поперхнулся, вероятно, Чикин на его месте почувствовал бы себя намного лучше, а он, судя по всему, дилетант или прикидывается - Вика же говорила, что девчонок из "Космоса" он обрабатывал очень уверенно.
- Леша, ты не подумай, что наша встреча состоялась из-за этого, ради бога, не подумай...
- Я ни о чем не думаю, я вижу, что ты очень приличный человек, я тебе благодарен за заботу... Но мы живем в такое время.
- Это верно. Я думаю; что не только за эту заслугу, но и за помощь в нормальном окончании следствия ты вручишь мне пятьдесят тысяч. Это вполне приемлемый гонорар....
- Я тоже так думаю, - сказал я. - Но чем ты поможешь?
- Понимаешь, мой шеф курирует прокуратуру... Твою районную в том числе. Прокурор его человек, он сам садил его на это место.
- А кто ваш шеф?
- Не важно. Но он в чине генерала... Я не только директор группы "Ах!" - он достал из кармана удостоверение с тесненным гербом СССР на обложке и покрутил им перед моим носом.
Значит, я не ошибся: они знают о ходе моего дела.
- Хорошо, позвоните мне вечером. Условимся о времени и месте. Вы понимаете, что мне не приходится выбирать...
Мы пожали друг другу руки, и он исчез в конце аллеи. Я бросился на стоянку такси и через полчаса, запыхавшийся, сидел перед следователем. Он с интересом на меня смотрел.
- Ты кое-что передумал? - спросил он с надеждой.
- Мне нужна встреча с прокурором, - сказал я.
- С генеральным СССР? Ты ведь такой известный человек, я думаю, на меньшее не претендуешь...
- Не надо шутить, Замковец, - я впервые назвал его по фамилии, - вы сами сказали, что в вашем кабинете никто еще не шутил. Мне нужно к вашему прокурору по очень важному делу.
Он развел руками:
- Я не могу просить его об этом. Милости прошу в приемную на втором этаже.
- Большое человеческое спасибо, - сказал я.
И поднялся, чтобы уйти.
- Если на меня жаловаться, то бесполезное дело, - в его глазах сверкнули искорки, - уже многие ходили, а теперь знаешь, где все они...
Я поднялся на второй этаж. Прошел мимо секретарши.
- Вы куда, молодой человек?
- Меня вызвал прокурор. Моя фамилия Распутин.
Через секунду я стоял перед полным седым человеком. Он с удивлением смотрел на меня из-за толстых стекол.
- Я Распутин, надеюсь, слыхали, - сказал я.
- Да уж, приходилось, - он снял очки и отложил их в сторону. - Что вас привело ко мне?
- Не жалоба на Замковца. Он сказал, что все, кто жаловался, давно живут в тюрьме... У меня заявление...
Я рассказал ему о разговоре с Жекой. С каждой минутой лицо прокурора все больше багровело.
- Вам это все не померещилось? - спросил он, когда я закончил.
- Несмотря на беседы с Замковцом, психика моя вполне нормальная.
- Хорошо, приносите деньги... Я свяжусь с милицией… Их пометят.
- Но у меня нет сейчас такой суммы...
- Ничего... Я думаю, что он возьмет и меньше. Скажите, что на время.
К вечеру я привез в прокуратуру дипломат с деньгами, написал заявление.
- Приедете завтра утром. Все будет готово... Позвоните ему, назначьте встречу.
Я набрал номер телефона Жеки.
- Все в порядке, - сказал я. - Но завтра только половина. Остальное через два дня.
Я слышал, как Жека вздыхает, ему это явно не понравилось. Но он все же согласился:
- Хорошо, я потерплю... Кстати, с прокурором была беседа. Твое дело днями будет закончено. Завтра в двенадцать на старом месте. У Хрущева...
- Идет.
Я повесил трубку, сказал прокурору:
- Оказывается, с вами уже была беседа... Завтра в двенадцать на Новодевичьем. Постарайтесь не спугнуть его. Он человек опытный. Так мне показалось... Как-никак чекист...
Прокурор сказал, чтобы в десять я пришел за деньгами. Остальное - не моя забота.
Я иду по аллее кладбища. Вокруг бронзовые лики некогда святых правителей. Никогда не думал, что кладбище такое большое, сколько же уместилось на нем земных богов? Десятки, сотни? Жека поднимается мне навстречу с деревянной обшарпанной скамейки. Он молодчина, он спокоен, на лице у него ни тени волнения ...
- Ты пунктуален, - говорит он, - можно сверять часы...
Ноги у меня начинают дрожать, руки тоже. Я протягиваю Жеке дипломат. Он цепко принимает его. И тут из-за металлических носов, глаз, губ мгновенно появляются живые люди. Жека пытается отбросить дипломат, но его хватают за руки, надевают наручники...
Я сижу на какой-то скамейке, мимо идут люди, едут машины. Меня тошнит, и я блюю прямо перед собой. Я весь в дерьме - руки, ноги, голова... Я стараюсь опереться о скамейку, но ничего не получается.
И тут из расплывчатого марева прямо на меня выкатывает желтый "Запорожец", он проскакивает сквозь поток машин, для него не существует преград. Он все ближе накатывает на меня, и я вижу лицо шофера со стадиона... Он улыбается мне, глаза его светятся радостью. Неужели я не при чем? Я не виноват в его смерти, в его исчезновении... А тогда в чем моя вина?
Москва, январь - октябрь, 1990г.
|
ПРЕДЫДУЩАЯ ГЛАВА | ОГЛАВЛЕНИЕ |
Книга Андрея Разина "Человек тусовки"
Музыкальный портал финансируется за счёт личных средств администрации. Мы будем благодарны Вам за оказание ! Так же мы будем признательны администраторам вэб-ресурсов установившим один из наших .
Если Вы желаете поделиться музыкой, фотографиями, статьями из прессы или информацией о музыкантах представленных на сайте или если Вы обнаружили какие-либо ошибки, . Давайте сделаем наше Государство ДЕТСТВО лучше!
Все музыкальные произведения и материалы, размещённые на сайте, принадлежат их законным владельцам. При копировании каких-либо материалов ссылка на музыкальный портал "Государство ДЕТСТВО" как на источник информации обязательна.
© 2005-2007 Web-design, web-programing and web-promotion of .